elena_tokareva2 (elena_tokareva2) wrote,
elena_tokareva2
elena_tokareva2

Categories:

я с этим еще не сталкивалась, и не хотела бы

...
Иммиграция в школу. Ирина Лисова об адаптации детей мигрантов в российских школах
18 ноября 2013 года 13:24 | Ирина Лисова Текст Фото Видео

Иммиграция в школу

Ирина Лисова об адаптации детей мигрантов в российских школах

Программы, по которым учатся дети в российских школах, рассчитаны на некий общий культурный код, единый для детей, проживающих на территории Российской Федерации. В них как бы само собой разумеется, что ребенок ходил в детский сад или находился с мамой или папой дома. И там ему объясняли, что роза − эта роза, береза − это дерево с белым стволом и зелеными листьями, а «зимой и летом − одним цветом» и «зеленая, колкая с хвоинками-иголками» − это ёлка. Что ребенку читали сказку «Колобок» и «Курочка ряба». Учили с ним буквы. При этом даже не обязательно (хотя желательно), чтобы ребенок умел читать.

Не будем забывать, что перед тем как набрать детей в первый класс, школы открывают курсыподготовки. С учетом того, по каким программам ведется обучение в начальной школе (а они настолько разные по степени сложности, что любому родителю стоит задуматься о выборе), учителя советуют родителям отдавать ребенка в эту школу или лучше подумать о другой.

А дальше я расскажу про реально существующую девочку, дочку мигрантов. Её родители приехали из Таджикистана и сами плохо владеют русским языком. Живут они неподалеку от школы, поэтому привели Михрону (назовем её так) сюда на курсы перед первым классом. Так им сказали в отделе образования. Школа, между тем, не совсем простая, а экспериментальная площадка, на которой уже несколько лет ведется апробация развивающей системы Занкова. Для тех, кто в программах не разбирается, объясню, что это программа сложная, для хорошо развитых детей. По требованиям этой программы не учитель объясняет детям, что два плюс два будет четыре, а сам ребенок опытным путем доходит до этого, опираясь на ранее полученные знания и свой, пусть пока и маленький, но жизненный опыт.

Но вернемся к Михроне. Её привезли из Таджикистана, где с ней никто не говорил на русском языке. Её повели в школу, где учительница и все остальные дети говорят на языке, который ей непонятен. Год она ходила на курсы, на которых не понимала ни слова. Когда ей становилось скучно на занятиях, она могла начать петь песенки, за что получала выговор от учительницы. Маме Михроны советовали разговаривать с ребенком на русском. Но мама, повторюсь, сама плохо знающая русский язык, продолжала говорить с дочерью на своем. Маме Михроны советовали посещать школу для мигрантов, давали адреса, телефоны, ей объясняли, что ребенку тяжело будет в первом классе и что девочка не потянет сложную программу, что, может быть, стоит пойти хотя бы в соседнюю школу, где есть стандартная программа «Школа России». Мама кивала, но в первый класс привела все равно девочку в нашу школу. Так Михрона попала в мой класс.

И все началось снова. Теперь с мамой уже пришлось разговаривать мне, а не учительнице с курсов. Входную диагностическую работу девочка не смогла написать. Выяснилось, что и самой маме надо учить русский язык, чтобы суметь прочитать в записке о том, что ребенку нужно две тетради по письму и две по математике, что картон бывает и белый, и цветной. И что на урок труда нужен пластилин. Очень сложно обучать чему-то не говорящего по-русски ребенка, если и его родитель, когда ты ему объясняешь задание, смотрит на тебя пустыми глазами и говорит: «Я не понимаю». Школьные задания, специальные задания, которые я готовила для Михроны − все наталкивалось на это непонимание и нежелание понять. Зато мама четко знает на русском две фразы: «Вы должны!» и «Домашнее задание в первом классе вы задавать не можете». Дальнейшие события развиваются так, как им и положено развиваться, когда возникает это самое «не понимаю». Наверное, от него и появляется эта статистика Центра миграционных исследований, по которой за 2010 год от четверти до трети всех мигрантов из стран Центральной Азии столкнулись с ограничениями при приеме их детей в школы. Когда в очередной раз маме Михроны посоветовали не терять времени и обратиться в специальную школу, где мигрантов обучают русскому языку, мама обиделась. Мама сказала, что в нашей школе их не любят, потому что они не русские. Михрона изо всех сил старается понять, что происходит на уроках. Но если на рисовании и труде учитель может подойти и на пальцах объяснить задание, то урок письма сводится к механическому переписыванию крючков и палочек, математика к простому подсчету кружочков и кубиков. Так она досидит до второго класса, а там начнутся оценки. И это история не о том, как трудно учителям работать с детьми мигрантов, а трагедия отдельного ребенка, ставшего заложником своих родителей, которые почему-то уверены, что если они привели ребенка в школу, то его всему научат. А школу, конечно, можно обвинить в ксенофобии.

Но если бы этот случай был единственным в моей практике, я бы вслед за многими комментаторами статьи Михаила Захарова стала говорить − детям мигрантов не место в российских школах и что они не в состоянии адаптироваться.

До встречи с Михроной я работала в другой школе. Меня попросили выйти на первый класс уже в середине учебного года. За несколько недель до того как в класс пришла я, из Баку привезли Сабухи (назовем его так). Он, так же как и Михрона не понимал ни слова на русском, не умел читать и писать. Но его мама, в отличие от родителей Михроны, готова была сотрудничать с учителем. Сабухи было жалко. В то время, пока его одноклассники отдыхали после уроков, он вместе со мной штудировал «Букварь». Он старательно выводил «Мама мыла Милу с мылом». Ему нашли репетитора, для дополнительных занятий русским языком. Зато, когда Сабухи стал писать и к концу второго класса наравне со всеми сдал норму по чтению, прочитав на десять слов больше, чем полагается, удивилась даже завуч, проверявшая эти нормы. Понятно, что к третьему классу он уже вместе со всеми одноклассниками участвовал в уроках, мог сам прочитать задание и выполнить его.

И это только мои примеры. А вокруг есть еще школы, где точно так же, не смотря ни на что, работают другие учителя.

"Свободная пресса".

Tags: бедные учителя
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments