elena_tokareva2 (elena_tokareva2) wrote,
elena_tokareva2
elena_tokareva2

"русская туристическая деревня" в Китае

На Stringer, на котором висит реклама моей книги "Иероглиф", один читатель кинул ссылку на ресурс
http://www.rusrep.ru/2009/39/russkie_v_kitae/  Это журнал "Русский репортер". Рассказ о том, как русский устраивался на работу в Китае.

Там рассказывается, как китайцы в Харбине соорудили "русскую деревню", туристический показательный проект.

Я зашла на rusrep. Это стоит почитать. Материал большой, но хороший.

Резервация

Передо мной две куклы: огромная грудастая баба в кокошнике и страшный бородатый мужик. Она держит розовое сердце с надписью «Я люблю тебя». Он — бутылку и открывалку. Это — образ России. Я стою на входе в главный туристический аттракцион Харбина — «Русскую деревню», расположенную на Солнечном острове. Когда-то этот остров на реке Сунгари был застроен русскими дачами. Теперь «Русская деревня» демонстрирует китайцам «настоящую жизнь в России». «Село российского стиля создает отечественным и зарубежным посетителям туристическое пространство с первычными культурными признаками для фиктивного возвращения в прошедшее время», — гласит плакат на входе в деревню (здесь и далее грамматика оригиналов сохранена).

Я начинаю свое «фиктивное возвращение в прошедшее время». Или в будущее?

— Привет! — радуется моему появлению Таня. На Тане чулки в сеточку, ярко-красный короткий сарафан и ослепительный макияж. Ее работа — стоять на входе в деревню и завлекать туристов.

— Неужели китайцам так интересно на русских смотреть?

— Конечно. Тут много туристов с юга Китая, которые вообще белых не видели.

Таня в Харбине уже восемь лет. Ее история обычная для наших соотечественниц, приехавших сюда на работу. Сначала какая-нибудь низкооплачиваемая должность. Затем осознание того, что выйти в люди можно, только если найти богатого китайца — спонсора или мужа. Наконец красивый ребенок смешанных кровей и осточертевший супруг.

В это царство контрафактных русских меня привел соотечественник Денис, агент по трудоустройству. Если все получится, я буду здесь работать.
 

Но, несмотря на деловую цель визита, билет все равно приходится покупать. За 20 юаней (100 рублей) мне дают «паспорт», похожий на российский. В нем сообщается, что «Русская деревня оказывает туристу уникальные удобства и услуги». Паспорта проверяет китаец-охранник в форме советской армии. Его вид щекочет туристам нервы: каких-нибудь 20 лет назад этого мундира китайцы боялись как огня, они были уверены, что СССР мечтает захватить Маньчжурию. «Пограничник» шлепает в паспорт печать, как в Шереметьево-2, и пускает меня в «Россию».

Она состоит из одноэтажных домиков — точнее, из «27 дачи и жилых домов, которые хорошо сохраняют скромную русскую культуру и архитектурный стиль в прошедшем веке». Это магазины и хаты для русских сотрудников поселка. Туристам, впрочем, заходить в них тоже можно в любое время — чтобы посмотреть на русских в естественных условиях их обитания. Условия действительно скромные: стены фанерные, душа нет, откуда-то сверху бесконечно льется песня «Ой, заинька, хвостик серенький!» группы «Иван Купала».

Самое главное место в деревне называется «Колхоз» — это столовая, наших гастарбайтеров тут кормят. В соседней «Булочной» продают русский хлеб. Идем по указателю к «Дому советского времени». Мелькают вывески: «Пивная площадь» (бар), «Войнаимир» (экспозиция на историческую тему), «Сельпо», «Государственый униве рсальныймагазин», «Русский дом рукодельных изделий» — это все магазины сувениров.

Захожу в «Русский дом в 1950 году» по адресу «Улица Сирений № 100». Если верить устроителям музея, в 1950 году простой советский человек имел дома барную стойку, пил баночное пиво Carlsberg и кофе из кофемашины и ел бананы. На стенах — куча иностранных брендов, тут же старые советские лыжи, новые лапти и какие-то африканские барабаны, на которых лежит табличка «Дом Василия».

На входе в «Русский самобытный магазин» скучает девушка Лена из Благовещенска. У нее красный сарафан и красное грустное лицо. Лена хочет замуж и детей. На меня она смотрит с нескрываемым плотоядным интересом.

— Почему за китайца замуж не выйдешь? — пытаюсь я обез­опасить себя от потенциального харассмента.

— Ненавижу китайцев. Они громкие и плюются.

— Тогда возвращайся в Россию и выходи за русского.

— За кого?!? — Лена смотрит на меня как на идиота. — Русские работать не хотят и пьют.

Патовая ситуация.

— Сижу тут как в тюрьме. Работа скучная: туристы заходят — надо только молчать и улыбаться, а потом фотографироваться с ними за деньги, если захотят. Одна фотография — 10 юаней. Хочешь?

Ассортимент «Русского самобытного магазина» предсказуемый: водка, вино, косметика, поддельная черная икра, поче­­му-то российский растворимый кофе и «живопись» — голые бабы с пышными белыми задницами и узнаваемые русские пейзажики (скоро я начну по ним скучать). Картины пишут наши же гастарбайтеры — прямо тут, на Солнечном острове. «Деревня русских художников периодически приглашает русских юно-молодых художников-отличников на Солнечный остров для искусственного творчества», — гласит афиша.

Домики, в которых живут Лена, ее подруга танцовщица Анжела и другие «профессиональные русские», называются так: «Дом двоюродного брата Андрея» (кто такой Андрей и кто чей брат — непонятно), «Дом сестренки Жени», «Дом дяди Анатолия». Внутри убогая обстановка: кровать, шкаф, рукомойник. Между домиками — неработающие колонки. Для антуража. В душ работники ходят по утрам и строго по расписанию. В туалет — в деревянное строение «в традиционном русском стиле». Нужник, как и полагается, засран — русским персоналом и китайскими туристами.

Неужели я тоже буду тут жить?
 

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments