August 30th, 2009

весенняя форма

памяти Сергея Михалкова

Переход Михалкова через административные Альпы.
Посредственный художник Петр Кончаловский пробился в классики и стал хорошо жить, когда удачно женился на засидевшейся в девках дочке Василия Сурикова. Петр Кончаловский был удручающе социален: он с легкостью адаптировался в любой политической ситуации, выживал при любой конъюнктуре.
Кончаловский особо возбух при Советах.
Сам Сергей Михалков, посредственный сочинитель детских стихов, дебютировавший в Ростове-на-Дону, стал вдруг жутко рекламируемым после того, как женился на дочке кремлевского живописца Кончаловского. Семья из провинциальной стала столичной.

Отцом Кончаловской был русский художник Пётр Петрович Кончаловский, дедом по матери — художник Василий Иванович Суриков. От первого брака (с советским коммерсантом и разведчиком) у Кончаловской была дочь Екатерина (впоследствии жена писателя Юлиана Семёнова), удочерённая Сергеем Михалковым. В 1936 году Кончаловская вышла замуж за начинающего тогда детского писателя Сергея Михалкова, будучи на 10 лет его старше. Двое сыновей — Андрон и Никита, ставшие всемирно известными режиссёрами.
Отец Екатерины Кончаловской (старшей дочери Натальи Кончаловской) был разведчиком и коммерсантов, жившим за границей, то есть "сталинским олигархом". Его имя абсолютно засекречено и нигде не упоминается. Весьма вероятно, что Наталья Кончаловская родила дочь вне брака, а разведчик был благополучно женат на другой женщине. Иного объяснения я не подберу.


весенняя форма

памяти Брежнева


Почти мгновенно вокруг тщедушной книжицы журнала в мягкой и мрачной обертке возник ажиотаж. Журнал выложили в книжных магазинах по 300 рублей на видных местах. Именитые авторы пошли, перебивая друг друга, писать рецензии на произведение автора или, скорее, группы авторов, назвавшихся Натан Дубовицкий. Псевдоним взят от имени жены Владислава Суркова Натальи Дубовицкой. Но с тем же успехом повестушку могли приписать перу Люсьена Шкребнева или Светлана Линника ( имена жен Путина и Медведева). Это совершенно неважно: важно, что кто-то сверху взял ответственность за рассуждения о пороках общества. При российских царях сановные цензоры типа Державина или придворные поэты типа Богдановича тоже писали обличительные оды: «И доносителю неправды Государю велел носить ужаснейшую харю».

Традиция прислушиваться к мнению власти о том, о чем все прочие и так хорошо знают, сильна на Руси. И ничего не изменилось ни за двадцать, ни за четыреста лет. Все осталось так же.

http://www.stringer.ru/publication.mhtml?Part=48&PubID=11932