December 11th, 2013

в белом

дали пистолет и зарплату можно не платить

Вчера вызвала из ЖЭКа сантехника. Почувствовала, что вода в кухне плохо уходит. Пришел русский мужчина. Живет неподалеку. Прочистил канализацию, извлек кусок жира величиной в 10 сантиметров при ширине сантиметра в три. Плотный. Я спросила: а если бы я лила в раковину регулярно "крота" и прочий "тиррет"? Сантехник сказал: "упаси Господи!" Жир, сказа он, тогда растворился бы и прилип к стенкам трубы. И тогда пришлось бы менять трубы. Потому что такой жир извлечь невозможно.
Спросила, сколько я ему должна (при звонке в диспетчерскую меня сразу предупредила тетка на телефоне, что услуга платная, стоит от 300 и выше). Сантехник сказал: 600 рублей.
Дала 700.
Дело вот в чем.Он мне рассказал, как строится оплата его труда в нашей замечательном ЖЭКе (он же ДЭЗ, он же РЭУ , он же хрен знает кто).  Он подписал договор на 17 тысяч рублей, и лишь потом узнал, что вообще-то ему должны были платить 25 тысяч рублей.
Сами понимаете: деньги маленькие. За них таджик, и тот не пойдет. Остальное он должен накалымить сам.
Налом. Без налогов. Просто на карман.
И это делается весьма открыто. По всей Москве.
Далее. Нам уже который месяц Тверская управа грозит снести наши гаражи во дворе. И вот, настала трескучая зима. Южные люди придут, преодолевая сугробы, чтобы на морозе вскрывать наши гаражи, в которых стоят велосипеды, коляски, лежат бензопилы, колеса и другие дорогостоящие вещи. Они разворуют эти вещи и понесут их продавать на рынки и толкучки.
При этом ни у кого из этих замечательных людей, которые придут к нам ломать, не будет ни соответствующего постановления, ни бумаг, удостоверяющих, что они законно пребывают на территории РФ и могут тут ломать нашу жизнь, поскольку свою уже сломали.
Как вы думаете, что мы, жильцы, будем делать? Правильно! Мы будем вызывать УФМС и полицию. Мы будем сопротивляться.
в белом

провокация, которой мы ждем не дождемся

"Комсомольская правда" другие СМИ активно распространяют слух о том, что активисты кавказских и среднеазиатских диаспор выведут в канун католического Рождества на Манежную площадь многолюдный митинг в защиту ценностей ислама, которые попираются в нашей стране. То есть они будут требовать разрешить ношение хиджабов в школах и строительства мечетей по всей Москве, а также требовать выпустить арестованных террористов.
Ну, во-первых, чурки еще даже не подали заявку на митинг в мэрию. Во-вторых, неизвестно, подадут ли, скорее всего, обосрутся. В третьих, им никто ничего не разрешит. А в-четвертых, жаль...
Хотела бы увидеть, наконец, как в центре Москвы ОМОН. СОБР и тысячи крепких русских парней зачищают пространство от защитников ислама.
Домой, ребята, там ослы уже заждались.
Как вы думаете, зачем эта тема нагнетается? Мы же дрожим от нетерпения. Это будет момент истины. Ослоебы покажут, какие они друзья Путина, какое евразийское пространство они собираются вместе с ним строить. А заодно, наконец, расхерачат Манежку, которой туда и дорога.
в белом

жрите, только без обмана!

Министры правительства Японии в течение девяти дней будут есть рис, выращенный на территориях вблизи аварийной АЭС «Фукусима-1», где два года назад произошла утечка радиации. Таким способом чиновники хотят доказать эффективность программы по очищению территории префектуры Фукусима от радиации, сообщает телерадиокомпания NHK.

Зёрна риса, из которых будут готовить блюда для высокопоставленных японцев, выращены на полях зоны эвакуации. В эксперименте будет задействовано 540 кг пробной партии риса из деревни Иитате и города Кавамата, расположенных на расстоянии от 40 до 50 км от АЭС.

В ноябре 2011 года в выращенной на заражённой земле культуре обнаружили цезий. Содержание радиоактивного изотопа в зерне составляло 630 беккерелей из 500 допустимых. После этого Япония начала активную кампанию по очищению территории.
http://russian.rt.com/article/19566

в белом

я тоже хочу, чтобы они вылезли на Манежку

"...планирующийся митинг на Манежной — это, увы, не чистое и святое антифашистское безумие, а всего лишь вывод борьбы за чеченского интеллигента Мусаева на новый, центрально-федеральный уровень. С 99% никакого митинга не будет (в Кремле все ж не совсем идиоты и понимают, как будут выглядеть толпы бородатых правозащитников в камуфляже в самом центре столицы), но сама заявка на его проведение — важный сигнал того, что наши чеченские друзья начинают уже пытаться играть в поле публичной политики. Пока что криво, неумело, с ошибками на плакатах митингующих, но важен сам факт вывода «кавказского общественного мнения» в факторы публичной российской политики.

Над этим всем можно смеяться, но граждане дотационной национальности переходят от закулисных договоренностей к открытому публичному массовому давлению на федеральные власти (и, в данном случае, Генпрокуратуру). Это та игра, в которую кавказцы вообще не умеют играть, и которая в силу своей публичности вызовет максимально жесткий ответ со стороны русского большинства. Не потому, что русские любят Генпрокуратуру, а потому, что русские не любят рассказы про «пьяное быдло» и «мусульманские земли».

Искренне надеемся, господину Абакарову удастся провести свой митинг в центре Москвы, вызвав гнев и ярость 120 миллионов".


Абакар Абакаров...ну, что сказать...вялый парнишка.
в белом

опять вылезли какие-то издательства и предлагают чего-нить издать

Я уже тут неоднократно изливала яд по поводу того, что ничего не хочу издавать. Все - в стол!
Вспоминала старого еврея, который пришел в нотариальную контору писать завещание. "Деушка, дайте бумагу! Пишите: За-ве-ща-ние. Текст: "никаму и ни-чего!"

Тем не менее встряхнула свои архивы и вытащила из них этот роман, "Переворот". Как раз прямо-таки к событиям на Украине. И сейчас его перечитываю. Как чужой. Потому что писался уже давно. Нашла главу про программиста Лешу с кодовым названием "иван-дурак". Тут его вербует бывший одноклассник Антон, ставший политтехнологом,  на создание подрывной игры.


Кадры решают все

Надо сказать, что этот тип людей, которые назывались программистами, Антон Марсович  не любил с подросткового возраста. Еще с той поры,  как  его,  и  соседского мальчика Лешу, родители с какого-то перепугу отдали в математический класс школы-новостройки.  В классе, куда  согнали очкариков со всей округи, условно  нормальных оказалось только двое: он и Леша. Остальные ученики даже зимой ходили в школу в сандалиях  на босу ногу и были совершенно негодны к проживанию в условиях спального района, где много хулиганов. Чтобы лишний раз не подвергать будущую интеллектуальную элиту  опасности хождения по родному району, для них в школе создали интернатский класс, в котором они оставались ночевать. Домой будущие программисты уходили только на выходные, да и то, если на субботу не назначена была олимпиада или экскурсия. Очки на их горбатых носах были с такими толстыми линзами, что  глаза под ними казались добрыми, как у андерсеновских волшебных собак. Никто из соучеников не мог подтянуться на турнике больше одного раза, а на брусьях они сразу ломали конечности. Поэтому физкультура у них была особая: они перекидывали друг другу мячик, даже не стараясь его поймать. Мячиков было несколько, и их собирал дежурный, снова возвращая в игру. Координация движений у этих ребят была нарушена, и мячик сам проскакивал мимо их растопыренных рук, а уж они-то придумали оправдание тому странному явлению, что мячик ни черта не шел в руки ни к кому. Если кто-то вдруг попадал в корзину – разговоров было на неделю. Но на всероссийских олимпиадах по математике они всегда занимали второе место. Первое место – этот феномен никак не поддается объяснению – всегда занимал какой-нибудь «ломоносов» в раздолбанных кедах, которого на своем горбу привозил учитель математики из отдаленной деревенской школы Алтайского края или Томской области. Родина аккуратно воспроизводила гениев из глубинки.
Проучившись два года среди этих одаренных детей, Антон дал себе слово – никогда не заниматься программированием, а стать человеком, который указует перстом этим чудищам, что делать и в какие сроки. Телефон в своей записной книжке он оставил только Лешин, и то лишь потому, что с Лешей они однажды чуть не провернули бизнес-проект.  Антон хотел украсть из Лешиного подъезда ничейную металлическую бочку. Деловой подход, который Леша поначалу обнаружил во время операции «бочка», вызвал на короткое время в Антоне  уважение к коллеге. Впрочем, оно быстро улетучилось. Уважение вообще не входило в арсенал чувств, которые Антон испытывал к представителям человечества.
Огромная металлическая бочка стояла в подъезде сразу за входной дверью.  Бочка ждала весны, чтобы последовать на чей-то дачный участок для сбора дождевой воды. Но приглянулась она Антону, а вернее, его папе. Антон Хавчик стал часто провожать Лешу после школы и заглядывался на бочку, как на девку: славная, добрая бочка, вместительная, как раз для дождевой воды ,-- такие бочки ставят на углу дома,  под дождевые струи, которые льют из водосточной трубы. В конце недели трогательных провожаний школьного друга Антон между делом предложил Алексею упереть бочку.  Алексей согласился. Он даже не спросил, зачем. Операция была назначена на два часа ночи, когда уже все в мире спит.
В два часа ночи Леша как штык стоял около бочки. Антон подкрался незаметно. Тихо вдвоем они вынесли бочку из подъезда и покатили ее по снегу в сторону подъезда, где жил Антон. Катить было недолго. Но луна светила так ярко, а бочка была такая черная на белом снегу!  Вдруг, чу, прямо можно сказать в двух шагах от них затормозила милицейская машина – патруль. Оба парня так и упали на снег, спрятавшись за бочкой. В жутком испуге лежали они до тех пор, пока милиция не уехала. Потом вскочили на ноги. И тут Леша вдруг повернулся и, ничего не говоря, пошел обратно – к себе домой.
Один докатить бочку до своего подъезда Антон мог, но втащить ее на третий этаж вряд ли.
Так и осталась бочка лежать посреди снегов. Назавтра ее, должно быть, обнаружил хозяин и, матерясь, снова втащил в свой подъезд.
-- Чего ты сдрейфил? – спросил Антон в школе своего подельника.
-- Страшно стало: вдруг поймают!

…Ко второй половине летнего дня дышалось все тяжелее, видимо, дело шло к грозе. Антону сильно надоело сидеть взаперти в пятиэтажке, пропитанной луковыми запахами, кошачьими ароматами и вообще знакомым советским духом, который граждане принимают за воздух  и от которого Антон Марсович  всемерно убегал уже много лет в разные страны, где пахло существенно лучше.
-- Ляксей, подыщи среди  своих знакомых человек пять программистов – будешь руководить группой по созданию Игры. Ты же знаешь людей своей профессии, - попросил Антон, решив хотя бы частично сбросить со своих плеч обузу.
Алексей задумался: судя по всему, Марсович хочет возложить на него неприятные обязанности руководить процессом создания чего-то большого и непонятного. Руководить Леша не любил, руководить кем-то значило за кого-то отвечать и лишиться личной свободы. Поэтому Алексей сделал вид, что не услышал Антона.
-- Слышь, ты, глухоед, - обратился Антон еще раз, - ты помнишь этих чудиков из нашего класса, которые приперались в школу в розовых носках? Небось все стали программистами? Позвони им, предложи поработать на наше общее дело. Где этот, Лева Терещенко? Где Канценеленбоген? Мироедов? Ватутин и Стрелков? Поди, все лежат в канаве и рады будут заработать хотя бы три рубля?
Леша, который намазывал маслом хлеб и прицеливался к красной икре, отозвался не сразу. Подцепив чайной ложкой богатую горку вкусного и питательного продукта, он долго рассматривал ее, прежде чем размазать по куску. И лишь откусив добрую половину бутерброда, Леша отозвался:
-- Они все уехали.
-- Уехали?  Кудысь? В Ерополец какой-нибудь?
-- Канценеленбоген в Израиле. В разведке трудится. Занимается защитой информации. Терещенко и Мироедов открыли фирму в США. Ватутин и Стрелков в Швейцарии.
-- А тут кто-нибудь остался?
-- Из нашего класса? Только ты и я.
-- Да ладно!
-- Мне тоже англичане предлагали уехать. Я отказался.
-- И чего же?
-- Я патриот. Я нигде не приживусь. А в нашем классе, кроме тебя, меня и Канценнеленбогена, все были евреи. Они уехали. А мы остались.
-- Подожди, Канценнеленбоген, ты же говоришь в Израиле?
-- Да. Он там случайно оказался. От российской армии спасался. И попал в их армию. С тех пор там и остался.
-- Какие, в сущности, нелюди! – с досадой сказал Антон, - родину предали за пятак. –  Тогда вот что: найми кого-нибудь потолковее, кого ты хорошо знаешь, чтобы быстро написать программку.
...
-- Ну, Леха, кого ты можешь нам порекомендовать в качестве программиста, ежели все наши с тобой одноклассники отвалили на чужбину?
Леха ответил подозрительно быстро:
-- Есть у меня один виртуальный приятель, кликуха его Хэлл. Пожалуй, он тебе подойдет. Только не знаю, согласится ли он. Я ему напишу.
Тем же вечером Леха  вышел в чат с Хэллом.
--  Здарова, Хэлл, ты в чате?
-- Угу. Ты штоль, Леха? Давно не встречались. Куда пойдем? Есть новая игра «Дети подземелья». Мальчик и девочка заблудились в пещере. Детский секс, ужосы  и все такое. 
--  Хэлл, у меня к тебе предложение по работе. Нужен программист.
-- Нашел дурака, Леха. Я давно этими глупостями не занимаюсь. Я лучше пару сайтов взломаю за бабло. Заказы есть.
-- Тут большое бабло. Тебе понравится. Сотню тысяч зеленых отвалят. Могут и больше.
-- Это меняет дело. Что нужно сделать?
-- Нужно прийти в офис прилично одетым и выслушать бредовое задание. Тебе дадут подписать бумагу о неразглашении.
-- Что-то коммерческое?
--  Да, коммерческая тайна. Под страхом смерти.
-- Крутые, штоль?
-- Ага, щас. Не крутые, но при деле. Хозяева у них за границей. А тут заправляет мой одноклассник. Он типа Заказчик. У тебя костюм есть? Я купил на рынке за 4 косых.
-- Красавец".